Второй президент РА Роберт Кочарян дал большое интервью 5-ому каналу Армении, отрывок которого приводим ниже:
— Господин Президент, случилось то, что случилось. Война случилась и власти, фактически, своими действиями сделали всё, чтобы война была неизбежной. А можно было победить в этой войне? Или, хотя бы, можно было подписать не акт о капитуляции, а подписать какой-либо документ с более благоприятными условиями?
— Также не сомневаюсь, что это было возможно. И также вынужденно должен конкретизировать свой ответ, поскольку в данном случае без конкретизации просто невозможно объяснить, почему. Во-первых, после апрельской войны было очевидно, какого типа войну мы будем иметь в будущем. Согласны?
— Да.
— Почему мы вообще не были готовы к такой войне? Ведь всем было очевидно, какой она будет. Заявляли, что воздух полностью закрыт. Выяснилось, что воздух полностью открыт для азербайджанских военно-воздушных сил, беспилотных аппаратов. Теперь, совершённые ошибки, которые, кстати, озвучивались также со стороны военных. Мы за эти два с половиной года, на самом деле, не попытались полноценно закрыть воздух.
— А было ли возможно, господин Президент?
— Да. Да, было возможно. Например, вместо 120 миллионов долларов премий купить такие системы, которые эффективны против беспилотных аппаратов – системы ТОР. Очевидно, что были куплены СУ-30, которые вообще не использовались – ни одного боевого вылета не было. Не купили ракеты.
— Ракет с ними, с СУ-30 не было.
— Не было и не могло быть. Выясняется, как сказал также Мовсес Акопян, и потом, есть правительственное решение, по которому ракеты этого типа не могут продать за пределы страны. Если бы не купили тот металлолом – 30 или 40-летние ОСА-АК, которые просто не сработали. Значит, эти средства были, была договорённость с Россией относительно систем ТОР, но по решению одного человека всё это изменилось. Премии раздали по решению премьер-министра, СУ-30 купили по решению премьер-министра, между тем как эти средства были предусмотрены для систем ТОР, и очевидно, что эта коррупционная сделка по ОСА также была совершена с ведома премьер-министра. По сути, в результате правильного решения, мы были в состоянии полноценно закрыть воздух. Это первое. И это не новость. Просто пытаюсь озвученные в разных местах и уже считающиеся фактом обстоятельства связать воедино.
Теперь, вторая и, я считаю, одна из самых грубых ошибок – это тот факт, что на третий день прекратили пополнение регулярной армии, перейдя к отрядной системе. Позорно! Я в то время был в Карабахе и видел, что что-то не то. Но я только недавно узнал, что для этого было специальное решение премьер-министра.
— Да, Мовсес Акопян обнародовал, и это не было опровергнуто.
— Не могло быть опровергнуто. И это факт. Я этот факт видел. Знаете, мы победили в войне 1992-1994 годов в основном по той причине, что на год раньше совершили переход от отрядов к регулярной армии. Спустя 27 лет, какое мышление должен иметь Верховный главнокомандующий, чтобы перевернуть всё это и пойти в обратном направлении – от регулярной армии к отрядам?
Человек насколько далёк должен быть от армии, вообще от вопросов безопасности, чтобы позволить себе такую глупость в такой судьбоносный момент? Знаете, отряды должны иметь своё место. И были отряды, которые действительно, очень хорошо сражались. Но отряд должен дополнять что-то, а не заменять регулярную армию. Это была фатальная ошибка и, думаю, одна из основных причин нашего поражения в войне.
Следующее. По сути, наш фронт не выдержал на севере и на юге. Они, просто, прорвали наши рубежи. На севере удалось остановить и построить новый рубеж по окрестностям Матагиса, по правобережным высотам реки Тартар и на север — в сторону позиций «Егникнер». Кто знает Карабах или имеет представление о карте, может также понять, о чём я говорю. На юге мы не выдержали всего на 14 километрах. В первый же день отступили, на второй день… И на этих 14 километрах азербайджанцы развили свою атаку, разветвились в сторону Джебраила, на север, потом — Гадрут, и прямо – в сторону Худаферина, Кубатлу, Зангелана. И всё это время мы не смогли сформировать новый рубеж. По какой причине? Потому что пытались осуществить одну боевую операцию, которая была очень сомнительна тогда для ряда военных. Это та самая операция, о которой премьер-министр с восторгом рассказывал в своём интервью РБК 7 октября: вот, корпус окружили, разбили и это полностью изменит…
— В том числе, в процессе… В процессе операции.
— Да. И по согласованию… не только по согласованию, а по прямому распоряжению премьер-министра осуществлялась эта операция, которая была за всю эту войну самой большой неудачей армянских сил. В результате этой операции были разбиты действующий на юге армейский корпус и Степанакертский полк. Просто разбиты. И после этого у нас не было достаточно боеспособных подразделений, чтобы построить новый рубеж. Между тем, люди говорили, что нужно, как на севере, этими силами построить новый рубеж и удерживать, обороняться. Всего лишь нужно было обороняться одну неделю – десять дней, чтобы остановить это давление. Но выбрали такой путь, который, просто, привёл к тому, что был сломлен позвоночник вооружённых сил на этом направлении.
Знаете, что это было? Эту известную гору Лелетепе, вроде как, отберём…
— Чтобы потом в пропагандистских целях использовать…
— Да, — один отдал, а я отобрал обратно. То есть, Фейсбуковые лайки возобладали над здравой логикой и, в случае данной операции, над несколькими десятками человеческих жизней, и несколькими десятками подбитой, оставленной там бронетехники. Очень тяжёлые последствия это имело для всей войны.
Есть ещё ряд других обстоятельств, о которых также можно поговорить. Не знаю… И этого достаточно, чтобы сказать: да, мы были в состоянии победить эту войну.
— Виновник поражения, по Вашим словам, выходит, Никол Пашинян. Есть виновник поражения, и этот человек известно, кто…
— Знаете, все эти ошибочные решения принимались одним человеком. Это факт. Эти закупки, например. Военные говорили, что нам не нужны эти СУ, нам не это нужно. Он говорил: «Нет, мы хотим это». Предполагаю, что во время парада эта система ТОР не столь впечатляюще выглядит. Самолёты с этими приборами, выпускающими трёхцветный дым, намного более впечатляющи. Наверно, чтобы отметить День гражданина.
— Как для армии питание и клубника — они более заметны.
— Что сказать? Имеем это. Знаете, было также одно обстоятельство…
И до сих пор говорят даже, что клубника – это было хорошо. Я два года служил в советской армии – клубники не видел. Где армия, – где клубника? Кстати, на другом участке, на участке всего фронта удалось удержать. Где была регулярная армия, где выдержали в первые несколько дней этого давления, атаки. И этот рубеж сохранялся почту всё время войны. В конце он просто начал разрушаться, потому что они начали через Джебраил, с севера на юг, по сути, ломать рубеж ударами со стороны.
Да, мы были в состоянии в этой войне не проиграть. Я бы считал, что мы не проиграли в этой войне, если бы мы удержали рубежи или, хотя бы, завершили войну с минимальными территориальными потерями.
— То есть, избежали капитуляции?
— Да. И знаете, что… Посмотрите, почему Азербайджан не соглашался на перемирие. Потому что у них каждый день были успехи. Каждый день. Атакующую армию, имеющую успехи армию никто не остановит. Никто. В 93-94 годах на меня было огромное давление, чтобы остановить наше продвижение. Не останавливались и, повторяю: ни одна армия бы не остановилась.
Просто, мы обязаны были одну неделю, десять дней, две недели остановить это давление, после чего было бы намного проще заключить соглашение о перемирии, которое было бы гораздо более благоприятным для нас.
Ещё один вопрос, о котором, как будто, недостаточно говорится: та ложь, которую каждый день преподносили нашему народу в дни войны. Эта ложь внесла такой раскол в представления о войне в Карабахе, Армении, на передовой, что это просто разъело нашу армию, разъедало нашу армию. Когда на передовой солдат видит, что происходит, а родители солдата думают, что мы тут взяли Геташен, Шаумян, скоро выйдем к Куре, — и это приводило к тому, что солдат на передовой не понимал, что происходит. После такого потока лжи люди переставали доверять государству. И они думали, что происходит: или мы часть одной большой игры, или мы кто? А для солдата представитель государства – офицер, и недоверие по отношению к государству немедленно распространяется на недоверие по отношению к этому офицеру. Было множество случаев, когда солдаты не подчинялись офицерам, особенно из мобресурса. Также в интернете таких эпизодов было много. Я не помню таких случаев в 92-94 годах, чтобы люди не шли на позиции. Уверен, что причина – эта ложь. И эта ложь не придумывалась в армии, эта ложь придумывалась в известном ГНКО, в этом ГНКО, которое разводит фейки, и вы знаете, кому подчиняется эта ГНКО. Причины всего этого, о чём я говорю, они не причины, рождённые в армии. Они – результат ошибок политической власти. Следовательно, наш народ не проиграл, наш премьер-министр проиграл в этой войне, наше правительство, эта политическая команда проиграла, потому что их шаги привели к подобным последствиям.
